– Да что там у вас – пожар?

– Иди на площадь!.. – грозно кричит мне Платоша.

Сам принимается обрабатывать дверь, ведущую к Синусу. Кулаки у него здоровенные, створки так и бренчат. Если Синус на месте, выскочит сейчас, как ошпаренный. Мне, правда, все это становится безразлично, поскольку откуда-то, точно из пустоты, возникает Квинта и цепко, словно боясь потерять, берет меня под руку.

– Привет, говорит она.

– Привет, – отвечаю я. – Думал, ты уже не придешь.

– Как это не приду? Я всегда прихожу. Ты помнишь, чтобы я хоть раз не пришла?..

Тут она, конечно, преувеличивает. Но это пускай. Спорить, возражать, препираться я в данный момент не склонен. Я чувствую, какие у нее сегодня жаркие пальцы. Еще дня три назад были как пластмассовые, ничего. А сейчас – будто вынула их из горячей воды. От этого у меня под сердцем тоже становится горячо. Я, как всегда, перестаю что-либо соображать. Я – это уже не я. Это другой человек, целиком вылепленный из счастья. У меня, наверное, даже глаза чуть-чуть светятся, а в груди – пусто, как будто я родился только сейчас. Никого еще не видел, кроме нее. Такое у меня странное состояние.

Мне хочется ей об этом сказать.

Но я молчу, Квинта и так это знает.

На площади тоже небольшое столпотворение. Наверное, сюда собралась половина свободных граждан. Все это гудит, колышется, размахивает руками. Все это полно ярости, возмущения, нетерпеливого желания действовать. И, ввинчиваясь в толпу, которая, надо сказать, пропускает нас не слишком охотно, осторожно протискиваясь и подтаскивая за собой Квинту, я вдруг начинаю по-настоящему понимать, как город разросся за последние месяцы.